Цветная формула счастья

Cтекло и металл, дерево и пластик, красота лаконичных форм… Стиль конца 90-х создается четкими движениями циркуля и отточенного карандаша. Говорят, что они могут стать панацеей от творческого беспорядка в интерьере. Тем более что источник вдохновения и рецепт успеха — незабываемые 70-е.

Наверное, в каждом городе на берегу моря есть место, где наиболее остро ощущается его атмосфера. Отель Nitca — как раз такое место, своей удивительной мягкостью, нежностью, женственностью и особой лаконичной роскошью указывающее на стиль 60-70-х, — время борьбы за мир, любви и цвета. Ностальгия по единению с чистотой природы, экспрессии, свободе и непосредственности эмоций. Но главное: для молодых дизайнеров предметно-пространственные поиски того времени до сих пор — неисчерпаемый источник вдохновения и энтузиазма... Немного хитрости, бездна фантазии и капелька сумасбродства — и суровый аскетизм архитектуры 70-х этого французского отеля приобрел особый, чуть "сумасшедший" характер. Триумфальным аккордом здесь звучит нарочитая театральность, кажущаяся холодной, ибо спрятана за чистыми линиями, прозрачным стеклом, строгой геометрией цвета. Простые стены коридора декорированы синхронно повторяющимся ненавязчивым орнаментом (упрощенная стилизация 60-х), расширяющим пространство, которое изначально задано контрастным: грубая фактура стен смягчена нежно-лиловым цветом пола и остекления входных дверей. Составляющие элементы дизайна обманчиво просты: громоздкие, неухоженные бетонные плоскости нарочито оставлены необработанными. Детали же выполнены "на более высокой ноте", в них чувствуется ультрасовременная классика колористической избыточности 60-70-х. Но цитаты — не буквальные. Если раньше яркие цвета — желтый, фуксия, бирюзовый — не скрывали своего искусственного происхождения и заслужили едкое прозвище "химические", то сейчас это природные оттенки цветов и фруктов, неба и морской воды. Доминируют яркость и свобода фантазии. Дизайнеры отказались от каких-либо шокирующих деталей и образов — формы мебели сдержанны, прямолинейны, романтичны, полны света и умиротворения. Более того, популярный в 70-е стиль не обещает ничего неожиданного. Яркая, запоминающаяся мебель практически формирует интерьеры отеля. Привычная структура пространст-ва не исчезает, но становится изменчивой — подвижной и прозрачной. Пластиковые диваны, кресла и тумбы кафе в холле первого этажа, безусловно, предоставляют комфорт, но не допускают развязности; в обращении с ними возможна только аристократическая вальяжность. Цветовое решение интерьера, усиленное прозрачностью перегородок, существенно влияет на впечатление мобильности среды. Дизайнеры сознательно предоставляют нам свободу маневра, возможность выбирать детали и оттенки, чтобы с их помощью изменять реально существующее пространство.

Сложное построение интерьера представляется в виде плоскостных комбинаций (вспомним кубистов — даже сферу раскладывали на плоскости). Легкая психоделическая "расцветка" мебели умело "вправлена" в ажурную, почти невесомую архитектуру интерьера. Такое "фоновое невмешательство" конструкций позволяет цвету радикально воздействовать на чувства посетителей. Конечно, это влияние несопоставимо с радикальным вмешательством — реконструкцией и перепланировкой этого прост-ранства. Однако цветовое решение помогает преодолеть некоторые погрешности композиции: контрастные цвета прекрасно влияют на визуальные расстояния, сближение и удаление плоскостей, благодаря чему пространство кажется более цельным и компактным. Оказалось, что интенсивные цвета способны оживлять, одухотворять инертные нейтральные плоскости стен. Используя оптические возможности цвета, дизайнеры опирались на практические и теоретические опыты Виктора Вазарели, художника и идеолога оп-арта. Идея наполнить реконструируемое "техногенное" пространство отеля минималистской мебелью, напоминающей элегантные решения сложных задач из курса стереометрии, где роль объемных фигур в пространстве выполняют поднятые под потолок унитазы и душевые кабины, позволяет комфортнее обустраивать среду. Здесь не встретите мягких корпусов, линии которых напоминают сложенный лист тропического растения, в котором раскачиваются ленивые стрекозы. Форма кресла в целом напоминает фигуру набивших оскомину раскладных стульев, но в плоскостном варианте, чем-то схожем с капсулой космического корабля. И мягкость сиденья, и удобство формы, и даже филигранно отработанные детали вызывают в сознании одну характеристику: "роскошь". Но не одиозную, внешнюю, пышную роскошь завитков и кружев, а нечто, соответствующее внутреннему смыслу этого слова. Эти кровати и кресла, — шикарные, дорогие, великолепно сделанные. Статусные. Они — атрибут новой, современной роскоши, знаковая вещь, символ того, что в общественном сознании что-то изменилось по сравнению с минималистическим прошлым. Изменилось настолько, что возник динамичный союз содержания и формы, подсознательно возвращающий нас к временам, когда вовсе не роскошь и релаксация были актуальны, — к эпохе "золотой эры" формотворчества 60-70-х годов, эксперименты которых продемонст-рировали бегство от цивилизации. Это принесло человечеству роскошный плод — серию гениальных идей, поражающих колористическими изысками, искренностью сюжетов и неподдельностью чувств. Это просто, это быстро, это современно и красиво. В этом намеренном возрождении архитектурного духа минимализма 60-70-х, в подлинности и одновременно театральности интерьеров ощущается не только ностальгия по легендарным дизайнерским всплескам, но и настоящий сценический азарт с мощными эмоционально-информативными импульсами. Очевидное "open spase" настойчиво, но непредвзято поддержано выдержанными чистыми линиями, чистыми функциональными формами мебели. "Мир без границ" колоритного пространства-коммуны дает возможность окунуться в радостную эпоху студенческих революций, заново переосмысленный мир 60-х, мир чудесных настроений, оптимизма, прекрасных надежд и легкой демократической человеческой эстетики.